Шишка тщательным образом пересчитал все бумажки, аккуратно уложил их в свой бумажник и, самодовольно спрятав его за пазуху, отошел к дверям и поместился у косяка.
В совершенном молчании, которое свойственно проголодавшимся людям, принялись мы за нашу ботвинью, как вдруг Шишка фыркнул у двери, видимо сдерживая смех.
Мы взглянули на него с некоторым недоумением, однако не сказали ни слова.
Но глядь, через минуту опять то же смешливое фырканье.
— Чему ты? — обернулся на него Джаксол.
— Зжвините, гасшпидин майор, зжвините! — в каком-то неудержимом восторге замахал он руками, словно бы подлетая на цыпочках к нашему столу. — А зжнаите ви, сшколки пурцентов озаработал я сабе на тых деньгах?
— На каких это? — спросил я.
— На тых сшамих, сшто ви сказали мине «получи праз двох неделюв».
— Да как же это, коли они лежали у майора в шкатулке?
— Ну так, так! Они лягали у гасшипидин майор ув шкатулке, а ми на них пурценты сабе работали. Ага?!