— Ицка! — с неприятным недоумением воскликнул он, дойдя до последней бумажки. — Да ведь тут не пятьсот, а только четыреста пятьдесят!
— То так есть, — утвердительно согласился Штралецкий.
— А где ж остальные?
— А то ж, зжвините, то ж пойдут за пурценты… То вже такий перадок, жебы пурценты наусегда за мясёнц упярод.
— Да ведь я таким образом опять останусь без копейки?!
— А на сшто вам кипэйке? Ви ж аймеете крадит! Гхаросши гасшпида живут без кипэйке, и нигхто с того не жалуеее, абы был крадит!
Делать нечего — и огорченному поручику волей-неволей пришлось согласиться с этим убедительным аргументом.
* * *
Проходит месяц — и как раз день в день, час в час к Болиголове является Ицка Янкелевич Штралецкий.
— Зжвините, я прийшол напомнить…