— Где уж там богатые! Живут себе помаленьку.
— И большое семейство?
— Нет, не так-то: сам хозяин, да жена при нем, да двое детей: мальчик и девочка.
— Значит, четверо. А сам-то — в чиновниках али так где служит?
— Он, этта, сказывали, по золотой части какой-то у Шиншеева, — богач-то, знаете?
— Слыхала. Так это, стало быть, место доходное?
— Уж Христос их знает! Слышала я точно, что другие больно уж наживаются, а он — нет; одним жалованьем доволен. И притом же должность его такая, что на месте не живет, а побудет, сколько месяцев придется, здесь с семейством, а там и ушлют в Сибирь на полгода и больше случается. Вот и теперь уехамши, недель с пять уж есть. Барыня-то одна осталась.
— Гм… А может, он и получает какие доходы, да куда-нибудь на сторону их относит? — с подозрительно-лукавою миной спросила тетенька.
— Ах, нет, как можно! — совестливо вступилась Груша. — Он всякую копейку, что только добудет, все в семейство несет, даже и оттуда, из Сибири-то, присылает. Нет, для семейства он завсегда большой попечитель.
— Ну, а как живут-то, не ругаются?