Управляющий вздрогнул, покраснел и смутился.
— Скажите же, зачем вы на меня так смотрите?..
— Извините, ваше сиятельство… я… я ничего… я…
— Вам жалко меня? — перебила она, взявши в обе свои ладони его мускулистую, красную руку.
Морденко опустил глаза. По этой жилистой руке пробегала нервная дрожь.
— Ну, скажите прямо, откровенно, вам жалко меня? — повторила она особенно мягко, и в голосе ее дрогнули тщетно сдерживаемые слезы. На глазах показались две крупные росинки.
— Да, жалко, ваше сиятельство, — с усилием пробормотал управляющий.
— Ах, жалейте меня!.. Меня никто не жалеет! — зарыдала она, бессознательно приникнув головою к своим рукам, которые все еще держали, не выпуская, пальцы Морденки. Эти пальцы увлажнились ее истерическими слезами.
— Вы у нас такая молодая… такая хорошая, — говорил управляющий, почтительно стоя перед княгиней.
Ему в самом деле было очень жутко и жалко ее в эту минуту.