— Никак нет-с, сударыня, я не могу ошибиться, — улыбнулся он, с несокрушимым сознанием полной своей непогрешимости.
— Но тут только двадцать два с полтиной?!
— Так точно-с: двадцать два с полтиной. Проценты за месяц вычтены вперед.
— Но ведь в расписке уже написаны проценты?
— То само собою, а это для верности, на тот конец, ежели вы не выкупите вещь — так за что же пропадать моему законному? Согласитесь сами!..
Женщина горько улыбнулась, Морденко ответил тоже улыбкой, только самого ростовщически-любезного свойства.
— Теперь не угодно ли вам подписать свое имя, фамилию и звание, — предложил он.
Женщина, очевидно, пришла в большое затруднение. Она колебалась. Морденко опять подал ей обмокнутое перо.
— Зачем же это? — нерешительно спросила она.
— Помилуйте-с, как же это «зачем»? Ведь это документ… без того силы не имеет.