— И по ясновиденью, — поморщась, отвечал он с большою неохотою, — и по секрету от одного опытного человека, добродея моего.
— Ваше благородие! вот моя жилетка! А вот и книжка, которую при мне отдавал им в заклад ихний сыночек! — воскликнул тем временем Гречка, по приказанию следователя введенный в ту же комнату под конвоем городового. Надзиратель очень озадачился последним сообщением преступника, а Морденко пристально поглядел на него весьма многозначительным взглядом, который ясно вопрошал: «А что, не моя ли правда выходит?»
— Кто же были твои сообщники? — продолжал следователь свои вопросные пункты.
— Никаких таких сообщников у меня и не было, ваше благородие, и не знаю я, зачем вы меня это спрашиваете? — твердо ответствовал Гречка.
— Ну, а Фомка-блаженный?.. Этот как тебе придется? — вздумал огорошить его допросчик.
Гречка вздрогнул, но в тот же миг оправился и уставил на него недоумелые глаза.
— В первый раз слышу имя такое, ваше благородие, — убедительно возразил он, — и никакого такого Фомки не знаю я. Так и запишите.
Гречка строго хранил все условия договора, заключенного в Полторацком.
В эту минуту в комнату вошло новое лицо.
Старик встретил его злобной, торжествующей усмешкой.