— Нет, ты, дедушка, говори не морально, а всурьез, по-истинному: как ты понимаешь Максима Федулова? Каков я, по-твоему, есть человек?
— Ништо, человек-то ты был бы хороший, да беда — бог смерти не дает, а то ничего бы!..
— Ну, вот, опять ты только на смех ведешь! А ты скажи мне: много ли, мало ли ты со мной камерцыю свою водишь?
— Да годов с двадесять будет, пожалуй.
— Надувал я тебя коли? аль заставлял кашу полицейскую расхлебывать? говори ты мне!
— Это что говорить! Николи этого за тобой не водилось.
— Ну, и скольких я литераторов на своем веку перезнавал? От скольких сочинителев книжонок в твою лавчонку переправил?
— И это многажды случалось.
— Ну и, стало быть, я человек верный?
— Да ты это как, всурьез? — пытливо вскинул на него глаза хозяин лавчонки.