— Хорошо жить, ваше сиятельство, и всем даже очинно много довольны.
— Это похвально; неудовольствие даже и грех было бы заявлять в вашем положении, да и не на что: мы все, что только можем, с охотой делаем для вас и вашей пользы. Ну, прощайте, мои милые! Очень рада видеть вас. Молитесь же, трудитесь и старайтесь раскаяться и исправиться. Прощайте!
В эту минуту к графине, которая осталась довольна собою и своим поучением, робко и смущенно подступила Бероева.
— Что тебе надо, моя милая, о чем ты? — матерински обратилась к ней графиня.
— Выслушайте и защитите меня! — тихо вымолвила арестантка, глотая подступившие слезы.
— Я готова, моя милая, изложи мне свое дело. Ты кто такая? Как зовут тебя?
— Юлия Бероева.
— Бероева… — протянула, прищурясь на нее, филантропка. — Что-то знакомое имя… помнится, как будто слыхала я… Ну, так что же, моя милая, в чем твое дело?
Юлия Николаевна кратко рассказала ей свое дело и внезапный арест ее мужа.
— Ну, так что же, собственно, нужно тебе?