— Что, как делами шевелишь? — осведомляются рубцы.
— Тихо, почтенный мои, тихо… — вздыхает причастный, — ни вчерасть, ни третёвадни — сам, чай, видел, — ни единого не взял… не знаю, что нынче бог даст.
— Дрянь дела! — равнодушно замечают рубцы. — Этак ведь, пожалуй, сапожишек больше задаром изшарыгаешь, чем делов настряпаешь.
— Всенепременно так, почтенный мой, всенепременно! — глубоко и грустно вздыхает в заключение причастный.
Вот вышел из части полицейский солдат; при-частный, словно щука на карася, кидается за ним вдогонку.
— Михей Кондратьич, а Михей Кондратьич! — Он чуть и не всю полицию знает по имени и отчеству. — Вы не за мною ли, Михай Кондратьич? — с переполохом ожидания допытывает при-частный.
— Нет, не за вами… А что?
— Пожалуйста, почтенный мой, — при-частный искательно приподнимает свою шапку, — уж ежели что… не поленитесь сбежать, кликните — я вот все тут вот и буду ходить.
— Ладно, пожалуй, мы выкликнем, — с благосклонным достоинством соглашается вестовой следственного пристава.
— А уж после присутствия, ежели нынче бог милость свою пошлет — позвольте просить на пару пива! — заманивает при-частный.