– Нашел, дурень, страх какой! За это бы тебя взашеи отседова! Ну, да ин ладно уж: тащи в приемный – там освидетельствуют и пропишут.
Маша должна была сойти с извозчика. Дежурный доктор осмотрел ее в приемном покое и подписал отказной лист, с которым надо было ехать в третью больницу.
В третьей оказались свободные кровати, но… надо было ждать на улице: швейцар не пускал в приемную.
– Пошто не впустить! Не на морозе же нам тут зябнуть! – протестовал подчасок.
– Нельзя, потому – не порядок! – величественно возразил ливрейный швейцар.
– Да поколева же дожидаться?
– Дежурного нету: без дежурного нельзя.
– Так хоть фершала кликни, пущай хоть он ее примет.
– Обожди маленько – сейчас придет, на фатеру побежал к себе чуточку: сейчас вернется.
Швейцар ушел, словно бы его долг был уже исполнен. Маша забилась с головой под дырявую полость, чтобы ветер не так поддувал, и сидела, скорчившись да съежась, на дне санок, и слышала оттуда, как энергически чертыхался полицейский подчасок, топчась на одном месте, да как ныл недовольный извозчик, что лошаденка у него, почитай, совсем заморилась, а ты еще стой тут занапрасну – скольких седоков упустил-то. И каждый из них был прав по-своему.