– Как барина зовут-то? – спросил он у лакея.
– Va tu, coquin[352], – с презрительным неудовольствием фыркнул на него сквозь зубы француз-лакей.
– Ишь ты, настранный поданный, значит, – пробормотал Фомка под нос, и у ворот обратился с тем же вопросом к дворнику.
– Барин-то? Известное дело, барина барином и зовут.
– А фамилья ему как?
– Граф Каллаш, – отвечал тот, завертываясь в зипунишко.
– Один живет, что ли?
– Один, цельный дом занимает. Барин хороший, как есть на всю стать, значит, барин.
Блаженный удовольствовался этим объяснением и пошел своей дорогой.
«Ишь ты, химик какой!.. Граф!.. Шутка ль сказать теперича – граф! – размышлял он, подавляемый чувством безмерного удивления ко всему, что произошло с ним в эту ночь. – Живет-то как!.. А тоже, значит, нашево поля ягода… И из князьев-графов, стало быть, тоже жоржи бывают… А дело клейкое! – размышлял он далее. – И за таким человеком, как за каменной стеною, не пропадешь… И надо, значит, послужить ему, потому – эта служба для своего же кармана».