Вскоре она заметила слонявшегося у столов капельника и отошла с ним в сторону.
– Слушай, голубчик Степинька, что я тебе скажу, – начала она ему вкрадчивым голосом. – Хочешь добыть деньгу?
Капельник вместо ответа только крякнул с ужимкой да языком прищелкнул.
– В той комнате, кажись, море разливанное? – продолжала женщина. – Кто это там так шибко?
– Летучий, Лука… Нонешний слам юрдонит[406].
– Стало быть, при деньгах?
– В больших деньгах!.. Сотельную бумажку сам сейчас видел.
– Ну, если его потешить теперь, так он расщедрится! – с живостью и надеждой подхватила Чуха. – А мы с тобой поделимся. Хочешь, что ли?
– Да ничего не выканючишь – надругательство разве какое, а больше ничего! – с унылым вздохом возразил Степинька.
– Уж там мое дело! – удостоверила его старуха. – Уж там я знаю как!.. А ты теперь подойди только к нему да попроси хорошенько, чтобы позволил для себя поплясать… Скажи ему: Чуха, мол, вместе со мною желает.