– То-то! Нынче поди-ка поищи их доброкачественных-то! Все вольнодумство да непочтительность! – с прискорбием размышляют супруги.
– Н-да-с!.. Времена!.. Что называется tempora et mores[422], как сказал философ… все «прогресс» этот! – с грустно-презрительно-снисходительной улыбкой вздыхает в ответ на это размышление адвокат господина Триждыотреченского.
– А достаточно ли скромен он? – продолжают между тем супруги.
– О, да! Он очень скромен и почтителен.
– Не пьет ли, не дебоширствует ли, да на стороне не держит ли чего?
– Боже сохрани и избави! Как это можно!
– То-то… Нынче времена-то какие!.. А сколько лет ему?
– Ему-то? Да тридцать девятый пошел недавно.
– Только всего-то тридцать девятый еще? – восклицают с некоторым недоверием и даже с беспокойным опасением супруги. – Молодой такой человек… Не опасно ли?.. Ведь они нынче, знаете ли, какие, эти молодые-то люди! Богоотступники, красные!.. Право, я и не знала, что он такой молодой… Уж знакомить ли вам его, полно?.. Что как он красный? Ведь этак позор на весь дом наш ляжет тогда.
– Нет, уж за это ручаюсь! Уж красноты в нем нет ни малейшей!