– Так, уж обыкновение такое. Это везде так: Марья – нехорошее имя, мужицкое.
– Да у нас уже есть одна Маша, – подхватила экономка, – двум нерезонно быть в одном доме. Мы и то уж не Машей, а Мери ее называем. Все как-то лучше выходит.
– Какое же мне имя, я право не знаю! – пожала плечами девушка.
– Надо выбрать какое ни на есть из иностранных, – предложила хозяйка. – Вот, например, Кунигунда очень хорошее имя. Я и сама когда-то Кунигундой была… Розалия тоже недурное… Маргарита… А уж лучше всех Мальвина или Виктория. Которое хочешь? – спросила она Машу.
– Какое назначите, мне все равно, – опять пожала та плечами.
– Да ты по-французски умеешь? – вмешалась экономка. – Parlez vous francais? – спросила она с сильным немецким акцентом.
– Учили когда-то… говорить могу, пожалуй.
– Ну, так надо будет за французинку выдавать, – посоветовалась Каролина с мадамой.
– Das ist wahr; so hab'ich mir's gedacht[428], – согласилась мадам. – Так вот и прекрасно, – снова обратилась она к Маше, – ты будешь называться Мальвиной. При гостях старайся все больше по-французски… Нравится тебе это имя?
– Пожалуй, – равнодушно отвечала девушка и с горечью подумала: «Вот и от самой себя пришлось отречься… Даже и имя-то старое похоронить… Ну, прощай, Маша, вечная тебе память».