– Madame la baronne von-Doring! – почтительно доложил графу его француз-камердинер.
Брат с сестрой многозначительно переглянулись.
– Легка на помине, – улыбнулся Каллаш.
– Если она – я по голосу узнаю, – прошептала Анна. – Остаться мне или уйти?
– Пока оставайся – сцена будет любопытная. Faites entrez![440] – кивнул он лакею.
Через минуту послышались в смежной комнате быстрые, легкие шаги и свистящий шорох шелкового платья.
– Здравствуйте, граф!.. Я к вам на минуту… Нарочно поспешила заехать. Сама, сама заехала – оцените-ка это! Владиславу некогда, а дело экстренное, хотелось скорей уведомить!.. Ну-с, мы можем все себя поздравить: судьба и счастье решительно за нас! – скороговоркой пролепетала баронесса фон Деринг, быстро влетая в кабинет графа.
– В чем дело? Что за новости? – пошел ей навстречу хозяин.
– Вы знаете, у Шадурских нет более долга! Сыр этого покойного ростовщика – как его?.. Морденко, что ли, так, кажется? Помните, который тогда скупил все их векселя? Так вот его-то сын теперь возвратил княгине все документы, на сто двадцать пять тысяч. Она сама сказала об этом моему Владиславу. Кредит их снова поднялся, и, надеюсь, вы понимаете, что это для нас самая горячая минута. Боже сохрани упустить ее! Надо придумать план, как бы лучше воспользоваться.
Баронесса вдруг осеклась на половине фразы и сильно смутилась, заметив присутствие посторонней женщины.