– Ваше сиятельство… – смущенно доложил почтительный лакей, – вас изволит спрашивать… дама.
– Дама? Какая дама?.. Кто? От кого?.. зачем?..
Лакей затруднительно отмалчивался.
– Какая дама, я тебя спрашиваю? Ты узнал ее имя?
– Так точно, ваше сиятельство.
– Так что же ты молчишь?
– Швейцар сказывал доложить вашему сиятельству, что вас изволит спрашивать… княгиня Шадурская.
Положение князя в эту минуту только и можно сравнить с таким эксцентричным казусом, как если бы вдруг на человека совсем неожиданно и моментально нахлопнули большой и темный колпак, вроде того, как мы накрываем горящую свечу медным гасильником. Он так и остался на месте, пришибленный, озадаченный, и, подобно свече, погашенный неожиданными словами собственного лакея. В голове его вертелись, кружились и смутно мелькали какие-то жуткие мысли, относившиеся к этому обстоятельству.
«Княгиня Шадурская?.. Кто такая княгиня Шадурская?.. Свадьба… умирающая женщина… Кто такая эта умирающая женщина?.. Безобразная, старая… Женат… сам не знаю на ком… Вчера умирающая, сегодня вдруг здесь… Что это такое?.. Боже мой, что это такое?.. Что со мной делается?.. Не понимаю, ровно ничего не понимаю!!»
И точно, рассудок князя решительно отказался теперь понимать все случившееся.