– И после этого вы ни разу не поинтересовались узнать о судьбе ее?
– Я… я вскоре уехал тогда за границу, на долгое время.
– Ну, а потом, по возвращении?
Князь ничего не ответил.
– То есть, говоря по правде, – продолжал Николай Чечевинский, – вы, отдавая этого ребенка именно в руки известной фон Шпильце, обеспечили его несколькими тысячами, вероятно, затем, чтобы потом уж и не знать и никогда не слыхать о нем ни слова.
– Я считал мою обязанность исполненной, – уклончиво заметил Шадурский.
– Стало быть, мое предположение справедливо?
Тот, вместо словесного ответа, только головою поник, как бы в знак печального, но полного согласия.
– Ну, так вот что, – решительно приступила к нему княгиня Анна, – вы должны сейчас же, вместе с нами, ехать к этой фон Шпильце, и во что бы то ни стало потребуйте от нее отчета. Она должна сказать нам, где моя дочь.
Князь сидел, погруженный в какие-то размышления и ни единым жестом не выразил ни согласия ни отрицания.