– Чьи это стихи?
– Аполлона Григорьева.
– Vraiment, c'est joli![487] – опять улыбнулась баронесса. – А вы любите, граф, маленькие сильные ощущения? – спросила она внезапно.
– Я люблю всякие, но предпочитаю большие, крупные.
– Ну, я вам сейчас доставлю маленькое, хотя на меня оно всегда действует с некоторой силой. Вы же, кстати, настроены сегодня так поэтически; а то, что я вам покажу – cela va etre bien fantastique[488].
– Что же это такое? – в свою очередь равнодушно спросил Каллаш.
– А вот сейчас увидите. Вы знаете, что в Петербурге есть подземные тоннели?
– В Петербурге? – с недоверчивым удивлением переспросил Каллаш.
– Да, в Петербурге! Целые подземные каналы, наполненные водой, и по ним свободно могут ходить лодки – я сама прогуливалась там несколько раз. Не правда ли, это пахнет чем-то новым, совсем непетербургским.
– Н-да… признаюсь, я, кроме пассажного тоннеля, не подозревал здесь никаких, – улыбнулся заинтересованный Каллаш. – Да где ж это они? Покажите, пожалуйста!