Старик послушно отложил в сторону газетный лист, поднял на лоб очки и повернулся в кресле к дочери.
— Что, дружок, прикажешь?
Но увидев стоявшего рядом с ней улана, он тотчас же «подтянул» самого себя, принял генеральскую осанку и, точно бы принимая своего адъютанта, явившегося к нему с докладом по службе, заговорил, протягивая ему руку, совсем уже иным, отрывисто военным тоном:
— А, поручик!.. Здравствуйте. Очень рад. Прошу садиться. Что скажете-с?
— Вот что, папа, — тем же своим тоном продолжала Ольга. — Аполлон Михайлович сделал мне предложение.
— Как?! Второе? — удивился генерал, откинувшись в кресло и окидывая взглядом обоих.
— Да, вот его письмо, — можешь прочесть его.
Генерал спустил на нос очки, осанисто насупился и быстро стал пробегать глазами отчетливые строки Аполлонова предложения.
— С своей стороны, ничего не имею против, — разрешил он по-военному, передавая письмо обратно. — Вы, друзья мои, стало бьгть уже порешили? Ну, что ж, очень рад. Поздравляю!
— Не в том дело, — остановила его Ольга. — Лучшего зятя, конечно, ты и желать не мог бы, но… к несчастью, я не могу быть его женой.