— Немудрено, всю ночь пролежавши под холодным дождем, — согласился Каржоль. — Но скажите, говорил он что-нибудь с вами? Узнал вас?
— Как же, узнал, почти с первой минуты, как я стала ходить за ним, и очень удивился даже, что я тут.
— Да? Ну, и что же? — продолжал он, едва скрывая свое жадное нетерпение разрешить поскорей мучившую его загадку.
— Да, ничего, — спокойно и просто ответила Тамара. — Был очень тронут, благодарил меня… даже успел завещать свою волю.
— Волю? — Насторожился Каржоль, внутренне встрепенувшись. — Какую волю?
— Да разные там посмертные распоряжения.
— Вот как! Хм… В чем же дело? Ведь это не тайна, надеюсь?
— Нет, какая же тайна! Деньги у него оставались в кошельке, — пятнадцать золотых, — ну, приказал переслать в полк, чтобы там раздать людям его взвода; я уже передала их начальнице. А потом еще медальон золотой был у него на шее, на цепочке, — просил похоронить себя вместе с ним. Это удивительно даже, как он любил ее! — добавила Тамара после маленького раздумья.
— Любил? То есть, кто это? Про кого говорите вы?
— Да все Ольгу же.