— Предположите, что и так, если угодно, — сухо оборвала его Тамара.
— Увы, фрейлен, — ядовито вздохнул Айзик, — это не предположение, а к несчастью факт, которому сам я был очевидным свидетелем.
— Что ж из того? я вас не понимаю, сударь.
— Полноте! Что тут притворяться! — с горечью воскликнул Айзик и, чего давно уже не смел он себе позволить, вдруг довольно бесцеремонно взял ее за руку. — Я знаю все, Тамара, — произнес он значительным веским тоном, — понимаете ли, все! Я все видел и слышал.
— Подслушивали? — уязвила его девушка. — Гм… что ж, тем хуже для вас.
— Не для вас ли скорее. фрейлен? — возразил Айзик. — Вы сейчас сидели в этой беседке с графом Каржолем, — продолжал он. — Не вздрагивайте, чего это вы так вздрогнули вдруг? Ведь я же предупредил вас, что мне все известно.
Тамара слегка скользнула по нему испытующим взглядом, для того, чтобы разъяснить себе, точно ли говорит он правду, или же только хитрит с намерением поддеть ее на удочку и таким способом выведать то, что ему нужно.
— Да, вы сидели с ним, — продолжал гимназист тоном твердого убеждения и не без торжествующей иронии. — А теперь не угодно ли посидеть со мной. Я требую этого, фрейлен. Понимаете, что вы теперь в моих руках: в моей воле и спасти, и погубить вас. Мне надо объясниться с вами. Пойдемте!
Сраженная этой бедой, столь внезапно обрушившейся на ее голову, Тамара не успев еще сообразить, как ей быть теперь, машинально последовала в беседку за Айзиком, который почти тащил ее туда насильно, не выпуская из своей руки ее руку.
— Сядьте! — повелительно предложил он, садясь и сам рядом с ней на скамейку. — Сядьте и постарайтесь выслушать меня хладнокровнее.