— Кто ж этот компаньон ваш с таким женским голосом? И что это за дела в три часа ночи?
— Ольга! — отчаянно метнулся граф, почти теряя всякое терпение. — Это глупо, наконец!.. Мне некогда объяснять вам подробно, завтра узнаете; завтра скажу вам все, но теперь уходите: ведь человек там стоит, ждет… Я просил его обождать лишь одну минуту… Ну что он может подумать!.. Это наконец не деликатно с вашей стороны… В какое положение вы меня ставите!.. Я должен чуть не выгонять вас…
А Ольга, словно наслаждаясь этим неприятным, безвыходным его положением, с улыбкой смотрела на него каким-то странным, не то явно недоумевающим, не то явно презрительным взглядом, и не трогалась с места.
— Да уйдете ли вы, наконец! — в бешенстве прохрипел Каржоль сквозь стиснутые зубы. — Это черт знает что такое!..Что же вы хотите, чтобы я насилие употребил над вами, что ли?
— Насилие?.. А ну-ка, попытайтесь!.. Я закричу! — возразила та вызывающим тоном.
Граф обессиленно опустил руки и тоскливо огляделся вокруг, словно ищучи, где же, наконец, и в чем найти ему свой камень спасения.
— Извольте, оставайтесь, если вам хочется, — вздохнул он, как бы сдаваясь. — Только сидите же смирно, не выдайте вашего присутствия ни малейшим шорохом… Позвольте затворить дверь, и помните, что если вас застанет здесь утро, то я не виноват в этом… А для большей предосторожности замкните, пожалуйста, дверь на ключ.
— Зачем это? — возразила Ольга.
— На всякий случаи. Неравно компаньон не вздумал бы заглянуть в спальню.
— Да разве вы намерены долго сидеть с ним?