— Зачем же это вы нам опять по-английски приготовили?
— Что делать, сударь! Мы уже так привыкли, у нас уже всегда и всем так приготовляется.
— Но ведь мы же вас просили сделать нам иначе.
— О, да! Но это невозможно!
— Почему же? Разве оно так трудно?
— О, нет! Напротив!.. Но это нарушило бы наш обычай.
Вот и толкуй тут с ними! Они всех и все гнут под свой "обычай", да еще и деньги за это дерут немалые.
В конце завтрака перед нашим столиком появился молодой араб в розовом ситцевом балахоне, с медным тазиком в руках и, отрекомендовавшись по-французски куафером, предложил, не угодно ли будет кому воспользоваться его услугами. Желающие нашлись, и в том числе я первый. Он повел меня в особый уголок на открытой галерее, обрамлявшей внутренний дворик, спустил широкую штору, сделанную из тонких деревянных спиц, усадил меня на стул, окутал пудермантелем и с компетентным видом истого мастера своего дела спросил: угодно ли мне бриться, стричься или завиться или же все вместе.
Я отвечал, что желаю только выбриться.
— Очень хорошо. В таком случае это будет стоить вам один шиллинг.