Подтвердилось и другое требование рабочих: они решили сами принять участие в заведовании фабриками и заводами и в организации производства, и это требование, считавшееся до войны утопичным, т. е. неосуществимым, не только признано в Англии, но даже правительственная комиссия признала необходимость нового <рабочего парламента>, представляющего производительные интересы всех промышленных рабочих.
Наконец, у нас в России вот уже второй год происходит попытка в великих размерах перестроить всю хозяйственную жизнь полуторастамиллионного народа на коммунистических началах. И крупные ошибки, сделанные в этой попытке, вследствие государственного, централизационного, чиновничьего характера, приданного перестройке, — сами эти ошибки показывают, как необходимо было давно заняться изучением условий, при которых возможен был бы действительный, живучий переход от капиталистического производства и потребления к общественному.
А так как жизнь не остановится на первой неудачной попытке; так как за нею неизбежно последуют во всех странах более или менее глубокие преобразования в том же направлении (многие уже начаты в разных странах), то естественно, что на каждом социалисте лежит долг. обязанность перед человечеством и самим собою приложить силы своего ума и энергии к изучению условий, при которых переход к лучшему, некапиталистическому строю мог бы совершиться без той разрухи страданий, болезней, безумной траты сил, развития худших инстинктов наживы и т. д., которые мы переживаем теперь.
Первый, Рабочий Интернационал, основанный в 1864 году французскими и английскими рабочими, имел в виду именно изучение условий перехода от капиталистического строя к коммунистическому.
Но буржуазия и внутренние интриги разрушили эту грозную силу; и вместо него создался Второй Интернационал — не рабочих союзов, как Первый, а социал–демократических партий; и он поставил себе целью — сперва <завоевание власти> и тогда только социалистический переворот при помощи этой власти. Тех же из нас, кто говорил о перестройке общества снизу, на местах, не по указам центральной власти, а народным строительством, стали обзывать пустыми мечтателями.
Но в прошлом мы невластны, а потому оставим эти споры и будем помнить одно. Всем нам, кому дорого будущее и кто в будущем хочет увидать социальную революцию — удачную, живучую, — всем нам предстоит серьезно задуматься над условиями, при которых такая революция может совершиться — и удаться. Науке предстоит изучить действительные наличные силы общества и возможности перестройки; но мы должны изучать условия жизни не по книжкам и брошюркам, а принимая в ней живое участие, — в деревне, в мастерской, на фабрике, на железной дороге, в рудниках и т. д. Мы должны узнать силу сопротивления старого порядка, выяснить причины его стойкости и пробудить новые, строительные силы нового порядка.
Одно из возможных направлений перестройки указано в этой книге; и нет сомнения, что в латинских странах коммунальное производство и потребление будут широко применяться, вместе с федерациею коммун для вопросов областных и всенародных.
Другое возможное направление, тоже анархическое, было указано нашим товарищем, синдикалистом Пуже (Pouget) в книге <Как мы сделаем революцию>. Он изложил в ней, как многие синдикалисты понимают социальный переворот с точки зрения профессиональных союзов–синдикатов; и я надеюсь, что эту книгу скоро издадут в русском переводе[3].
Надеюсь также, что в России издадут наконец изложение того, как понимали социальную революцию Прудон[4] (хотя бы в кратком изложении его системы Гильомом[5] ) и его последователь в Соединенных Штатах Беллами в книге <Равенство>[6]. Будем еще надеяться, что вообще теперь ослабится в России идолопоклонство перед немецкою социал–демократиею и зародится желание ознакомиться с тем, что делается в Англии в направлении муниципального и гильдейского социализма[7], а в латинских странах–в направлении <коммунализма>, т. е. общинного обобществления потребления.
Общего ознакомления с этими вопросами, поставленными жизнью на очередь в обобществлении землепользования, промышленности и торговли, — недостаточно. Жизнь теперь будет требовать глубоких перемен. И если мы все будем жить в прежнем неведении жизни, то всякая новая попытка неизбежно приведет к неудаче.