Дуб в Сибири не растет и встречается лишь на восточном склоне высокого плоскогория.
- Глядите, орешник! - говорили казаки дальше. - А это что за дерево? спрашивали они при виде липы или же других деревьев, не растущих в Сибири, но составляющих часть маньчжурской флоры. Северяне, много лет мечтающие про теплый край, были теперь в восторге. Лежа на земле, покрытой роскошной травой, они жадно вглядывались в нее и, казалось, вот-вот примутся целовать ее. Теперь казаки горели нетерпением как можно скорее добраться до Амура. Когда мы две недели спустя заночевали в последний раз в тридцати верстах от реки, они стали нетерпеливы, как дети, начали седлать коней вскоре после полуночи и убедили меня тронуться в путь задолго до рассвета. Когда же наконец с гребня холма мы увидели синие воды Амура, то в глазах бесстрастных сибиряков, которым вообще чуждо поэтическое чувство, загорелся восторг...
Между тем полуслепой китайский чиновник, с которым мы вместе перевалили через Хинган, облачился в свой синий халат и в форменную шапку, с стеклянным шариком на ней, и на другой день утром объявил нам, что не позволит идти дальше. Наш старшина принял чиновника и его писаря в палатке. Старик выставлял различные доводы против нашего дальнейшего путешествия, повторяя то, что нашептывал ему "божко" (писарь). Он желал, чтобы мы стали лагерем и ждали, покуда он пошлет наш паспорт в Пекин и получит оттуда распоряжение. Мы наотрез отказались. Тогда старик стал придираться к нашему паспорту.
- Что это за паспорт? - говорил он, глядя с презрением на несколько строк, по-русски и по-монгольски написанных на обыкновенном листе писчей бумаги и скрепленных сургучной печатью. - Вы сами могли написать его и припечатать пятаком. Вы взгляните на мой паспорт. Это стоит посмотреть! - Он развернул пред нами лист в два фута длиной, весь исписанный китайскими знаками.
Я спокойно сидел в стороне во время совещания и
укладывал что-то в сундуке, когда мне попался нумер "Московских ведомостей", на которых, как известно, помещается государственный герб. Покажи ему, - сказал я старшине.
Он развернул громадный лист и показал на орла.
- Неужто тут все про вас написано? - с ужасом спросил старик.
- Да, все про нас, - ответил, не моргнув даже глазом, наш старшина.
Старик, как настоящая приказная крыса, был совершенно ошеломлен такой массой письма. Покачивая головой, он поглядывал одобрительно на каждого из нас. Но "божко" опять что-то зашептал, и чиновник в конце концов заявил, что не позволит нам идти дальше.