Более чем вероятно, что повсюду будет происходить экспроприация, в больших или меньших размерах и что то, что совершится в этом направлении в любой из больших европейских стран окажет влияние на все остальные. Но начало революции будет очень различно в различных местностях, точно так же как и её дальнейшее развитие не пойдёт одинаково в различных странах. В 1789–93 годах потребовалось четыре года для того, чтобы французские крестьяне могли окончательно избавиться от выкупа феодальных прав, а буржуазия — свергнуть королевскую власть. Будем помнить это и будем готовы к тому, что социальная революция потребует для своего развития некоторого времени, и что она будет развиваться не везде с одинаковою скоростью.
Что же касается того, примет ли она с самого же начала во всех европейских странах действительно социалистический характер, то в этом тоже можно сомневаться. Вспомним, что Германия находится в самом разгаре периода единой империи, и что её самые передовые партии мечтают ещё об якобинской республике 1848 года и об «организации труда» Луи Блана, тогда как во Франции народ требует по крайней мере свободных, если не коммунистических Коммун.
Что Германия пойдёт в будущей революции дальше, чем пошла Франция в 1848 году, это тоже очень вероятно. Когда в восемнадцатом веке Франция сделала свою буржуазную революцию, она пошла дальше, чем Англия в семнадцатом веке, потому что вместе с королевской властью, она уничтожила и власть поземельной аристократии, которая в Англии и теперь ещё пользуется громаднейшею силою. Но если даже Германия пойдёт несколько дальше, чем пошла Франция в 1848 году, и осуществит больше, чем тогда удалось осуществить во Франции, то в начале революции руководящие идеи всё-таки будут идеями 1848 года, точно так же, как идеи, которые будут руководить русской революцией, будут идеями 1789-го года, видоизменёнными до известной степени умственными течениями века.
Не приписывая, впрочем, этим догадкам большего значения, чем они заслуживают, мы можем тем не менее сделать из них следующий вывод: революция примет в различных европейских странах различный характер, и уровень, которого она достигнет по отношению к социализации продуктов, не будет одинаковым.
Следует ли из этого, что страны более передовые должны приспособляться в своём движении к странам более отсталым, как думают некоторые? Нужно ли ждать, пока идея коммунистической революции созреет у всех народов? Конечно, нет! Да если бы мы даже этого хотели, это было бы невозможно: история не ждёт запоздавших.
С другой стороны, мы не думаем, чтобы даже в одной и той же [стране революция произошла с такой стройностью, о какой] мечтают некоторые немецкие и русские социалисты. Очень вероятно, что если один или два из больших городов Франции — Париж, Лион, Марсель, Лиль, Сент-Этьен или Бордо, — провозгласят Коммуну, то и другие тотчас же последуют их примеру, и то же самое произойдёт ещё в нескольких, менее крупных городах. Некоторые каменноугольные и промышленные центры, точно так же, вероятно, не замедлят отпустить своих хозяев и организоваться в свободные группы.
Но по деревням многие местности ещё не дошли до этой ступени развития: рядом с восставшими общинами будут и такие, которые останутся в выжидательном положении и будут продолжать жить при индивидуалистических порядках. Но когда крестьяне увидят, что ни судебный пристав, ни сборщик податей не являются требовать с них налогов, они не будут относиться к революционерам враждебно (как это было при Республике в 1848 году), а напротив того, извлекут всё, что смогут, из нового положения и начнут сводить свои счёты с местными эксплуататорами. Со свойственным всем крестьянским восстаниям практическим смыслом (вспомним только, с каким усердием крестьяне, в 1792 -м году, обрабатывали земли, отнятые ими у помещиков, заграбивших мирские земли), они примутся за обработку земли, своей и отнятой у местных богачей, монастырей, и т. д., которая станет им тем более дорога́, что над ней не будет тяготеть никаких налогов и закладных процентов.
Что касается внешних сношений с другими странами, то повсюду в Европе и Америке будет царить революция, но революция в различных видах: в одном месте унитарная, в другом федералистическая и повсюду, более или менее, социалистическая. Единообразия, конечно, не будет и быть не может.
VI.
Но вернёмся к нашему восставшему городу и посмотрим, при каких условиях придётся ему заботиться о своём продовольствии.