Самоотвержение добровольцев Красного Креста оказалось выше всяких похвал. Они стремились занять именно самые опасные пункты, и в то время, как французские врачи, находившиеся на службе у государства, убегали при приближении пруссаков со всем своим штатом, — добровольцы Красного Креста продолжали своё дело под пулями, вынося все грубость, как бисмарковских, так и наполеоновских офицеров и ухаживая одинаково за ранеными, к какой бы национальности они ни принадлежали. Голландцы и итальянцы, шведы и бельгийцы, даже японцы и китайцы, отлично уживались между собою. Они размещали свои госпитали и амбулатории, смотря по надобности данной минуты, и если в чём соперничали, то в гигиеничности своих больниц. Сколько французов до сих пор ещё вспоминают с чувством глубокой благодарности о той заботливости, с которою ухаживала за ними в амбулаториях Красного Креста какая-нибудь сестра милосердия, голландка или немка!
Но для сторонников распространения государственной власти всё это не имеет никакого значения! Их идеал, это — полковой военный врач, состоящий на службе государства. И пусть пропадает весь Красный Крест со всеми его гигиеническими госпиталями, раз только его доктора — добровольцы, а не чиновники!
Вот, следовательно, перед нами организация, недавно только возникшая и уже насчитывающая своих членов сотнями тысяч,— организация, которая имеет свои амбулатории, свои больницы, свои поезда, вырабатывает новые приёмы для лечения ран, и которая зародилась благодаря инициативе нескольких человеческих личностей.
Нам возразят, может быть, что и государства, во всяком случае, тоже приняли в этом деле некоторое участие. Это правда. К сожалению, государство уже наложило свою руку на «Красный Крест», чтобы завладеть им, сделать из него чиновничий департамент. Центральные комитеты «Красного Креста» состоят уже под председательством тех, кого лакеи зовут «принцами крови», а местные комитеты теперь уже пользуется покровительством различных губернаторов и генеральш. Но разве от этого покровительства зависел успех организации во время франко-прусской войны? Он зависел от тысячи местных комитетов, в каждой стране, от деятельности отдельных личностей, от самоотвержения десятков тысяч мужчин и женщин, стремившихся облегчить страдания жертв войны. И это самоотвержение было бы ещё сильнее, если бы государства вовсе не вмешивались в дело.
Во всяком случае, не от распоряжений какого-нибудь центрального международного комитета зависело то, что в 1871 году англичане и японцы, шведы и китайцы поспешили на помощь к раненым. Не распоряжения какого-нибудь интернационального министерства заставляли выстраивать госпиталя на занятой войсками территории и устраивать перевязочные пункты на полях сражения. Всё это сделалось благодаря почину добровольцев из каждой страны, которые, явившись на место войны, вовсе не сцепились между собою, как предсказывали якобинцы, и принялись за работу без всякого различия национальностей.
Мы можем, конечно, сожалеть о том, что столько усилий употреблено на такое дело и спросить, как спрашивает ребёнок в стихотворении Виктора Гюго: «Зачем же их ранят, если потом их лечат?» Стремясь уничтожить силу капитала и власть буржуазии, мы тем самым работаем для прекращения этих убийств, и нам, конечно, было бы гораздо приятнее, если бы добровольцы Красного Креста употребили свои силы, вместе с нами, на то, чтобы уничтожить войны вообще.
Но мы должны всё-таки указать на эту огромную организацию, как на одно из доказательств плодотворных результатов, достигаемых свободным соглашением и свободною взаимопомощью.
Если бы мы захотели искать примеров даже в искусстве истребления людей, то и тут мы нашли бы их. Достаточно будет указать на те многочисленные общества, которым немецкая армия обязана, главным образом, своей силой — силой, которая вовсе не зависит, как обыкновенно думают, от одной дисциплины. Общества, имеющие целью распространение военных знаний, чрезвычайно распространены в Германии, и на один из последних конгрессов немецкого военного союза (Kriegerbund) явились делегаты от 2452 обществ, насчитывавших в общем 151.712 членов и связанных между собою в одну федерацию.
Технические знания немецкой армии вырабатываются вовсе не в казармах, а в бесчисленных обществах стрелков, обществах для военных и стратегических игр, для топографических занятий и т. д. Это — целая огромная сеть всевозможных обществ, охватывающих военных и штатских, географов и гимнастов, охотников и техников, — обществ самостоятельно возникающих, организующихся, соединяющихся в федерации, обсуждающих интересующие их вопросы, устраивающих экскурсии, съёмки и исследования. Именно этим добровольным свободным обществам обязана немецкая армия своею умственною силою.
Эти общества преследуют очень скверную цель — поддержание военной империи. Но в настоящую минуту нам важно лишь отметить то, что само государство, для которого организация военного дела составляет самую высшую цель, поняло, что это дело разовьётся лучше, если оно будет предоставлено свободному соглашению групп и вольному почину отдельных людей.