вам видней?
(Маяковский).
Нет, нельзя глядеть на Волгу с Капри — расстояние великовато. Нельзя глядеть на современность сквозь туман двух десятилетий: ничего настоящего не увидишь.
Верность устаревшим (и далее удряхлевшим!) литературным традициям, темам, приемам — это верность трупу.
Но Леф верен своим принципам, которые были и остались живы. Дело Лефа по-прежнему: «и глазеть и звать вперед» и осквернять всякую, вновь объявленную плащаницу от искусства. И десятилетие революции Леф встречает единственно революционной литературной программой:
— «Мы умеем делать и делаем на потребу Октября — лозунги, фельетоны, монтажи, марши для шествий… перевинчиваем старые пьесы и строим новые, инструктируем речевиков и будем делать это вперед».
(«Новый Леф», № 8–9, 1927 г.).
Леф знает, что это не так легко, как, например, воспевать розовые закатики и материнские глаза распутных женщин. Леф знает, что:
«Наша дорога труднее горного карпиза».
Но — тем паче: