А вспомним дофутуристическую революционную поэзию.
«Безумству храбрых поем мы песню»
и проч.
Конечно, время было другое. Романтическая красивость в представлении о революции была неизбежной. Но горе тем, кто, вместо того, чтобы удержать в своем творчестве революционность и отбросить «красивость» — поступил как раз наоборот.
Горьковские босяки довоенного времени были очень несчастны, очень благородны, но по-своему приемлемы.
По в 1927 г. из-под пера того же Горького выливаются такие, например, строки:
(начало их — слова первосортной проститутки и воровки, платящей своим телом за мешки с казенной мукой)
— «Жалко мне тебя, пропадешь, как птица на пожаре, в дыму. Ушел бы лучше куда в другое место. Ой, всех жалко мне.
И нежными словами матери, с бесстрашной мудростью человека, который заглянул глубоко в тьму души и печально испугался тьмы, она долго рассказывала мне страшное и бесстыдное».
(«Мои университеты», стр. 127. Гиз, 1927 г.).