— Такой закон. Поймал, что хочет, то и делает.
Только Савелич посочувствовал.
— Изверги, не люди. Нет на них беды. Голубя и то не жалеют. Самим бы, азиатам головы свернуть.
Рассердился старик.
Была у него в тот день от полковника починка, бросил, чинить не стал. А когда пришел вечером Корней Давыдыч, Савелич швырнул ему к двери дырявые ботинки полковничьи.
Разругался Корней Давыдыч. А Савелич и ругаться не стал. Сказал просто:
— Иди, иди. Я на вас теперь не работник. А за что и как — понимайте.
Так и не стал чинить.
III.
Загудел, зашумел город. Словно буран налетел. Исподволь, потихоньку, а потом сразу. По улицам стук, гром. Двуколки, обозы, конница, пехота. По всем дворам солдат разместили. Только в хатах Ваньки и Савелича никого. Уж очень тесно у них. Некуда поместить. Да у полковника была причина от постоя отбояриться. Военрук полковник.