Ванька сопел, хмурился.
— Выйдет Митька-попович прав. Досадно.
После обеда ушла мать. Уходила наказывала:
— Не уходи со двора. Неровен час...
Ваньке и самому тошно на улицу показываться.
Пошел, сел к голубятне. Стал из старой консервной банки голубям кормушку мастерить.
Мастерит, а тоска гложет сердце.
— Придут белые. Опять плохо будет пролетариату.
Прислушивался к далеким выстрелам.
— Стреляют. Ишь грохают. Интересно, наши или нет.