— Ты что, оголец?
Ванька вынул из-за пазухи турмана:
— Вот он, попался. Полковничий.
Захлебываясь, рассказывал.
— Я сижу, глядь, а он на голубятне, ну я его, голубчика, живо...
— Пофортило, значит. Дай-кось, гляну.
— Приручены крепко были, а вот ошибся голубятней. И мой сизак тогда ошибся.
Савелич рассматривал голубя, любовался.
— Хорош, шельмец. Да, это тебе не сизак.
— Я теперь, Петр Савелич, его не отдам.