В 9 часов утра находился от нас камень Опасный на W; мы прошли мимо его в 2 1/2 милях; в сие время глубина найдена 25 саженей, грунт мелкой камень. На вышеупомянутом камне лежало множество сивучей, которые производили чрезвычайной крик, так что мы могли оной весьма хорошо слышать. Сей камень лежит по нашим наблюдениям в широте 45°,47,15" и в долготе 217°,51,15", в 10 милях от мыса Крильона на SO, 48°. Сие определение отходит мало от Лаперузова. В 10 часов 18 минут находился мыс Крильон на W. Мыс же Анива, показавшийся нам еще на рассвете, был на NO 79°; а в 11 часов 38 минут лежал сей последний на О. Определенная в полдень широта была 46°,3,38", которая от истинной не может отходить ни на 10 секунд; потому что погода была ясная и горизонт весьма чистой и наблюдения произведены были со всевозможною точностию. Мыс Крильон лежит по наблюдениям нашим под 45°,54,15" и 218°,2,04".

В описании и на карте Лаперузова путешествия, показан мыс Крильон под 45°,57,00" шир. N и 217°,06,00" долг. W от Гринвича или 140°,34,00" восточной от Парижа; но по Дажелетовым, прежде уже при описании острова Тсуса и Пика де Лангль упомянутым таблицам, разность между долготами, исправленною и определенною на карте 11 Августа 1787, составляет -45,21".[143] Итак долгота мыса Крильон будет 140°,34–45, 21" = 139°,48,39" восточная от Парижа, или 217°,51,21" западная от Гринвича: то есть 10 1/2 минутами восточнее нашей, такая же разность была у Пика де Лангль.

Западная сторона Анивского залива везде весьма гориста; в сие время года покрыта была она местами снегом; плоская несколько уклонная гора, простирающаяся по направлению берега почти на NNO, отличается одна своею преимущественною высотою. Она покрыта была вся снегом. Берега состоят вообще из утесистых камней. Хотя в некоторых местах и берег имеет некоторые изгибы, но нигде залива не примечено. Глубина в расстоянии 7 или 8 миль, в коем мы от берега плыли, найдена 25 и 35 саженей, грунт каменистой. Вся восточная сторона сего залива была нам также видна, но по причине дального расстояния не так явственно. Направление оной начинается от мыса Анива к северу, потом мало по малу склоняется к западу даже до выдавшейся на западе малой оконечности, от коей до конца залива идет берег к северу. Сей мыс, вероятно, есть тот самой, которой назвали Голландцы Тамари Анива. Я удерживаю как сие название, так и залив Лососей, которого севернейшую и западнейшую оконечность составляет Тамари Анива. Японское судно, виденное нами еще поутру, шло пред нами. Когда мы стали к нему приближаться, то поворотило оно к восточной стороне залива, где, как то мы после узнали, имеют Японцы большее селение, нежели в заливе Лососей.

В 4 часа показался нам на N Пик, по мнению моему, тот самой, которой назван Лаперузом Пик Бернизет. В 6 часов увидели мы конец залива; глубина уменьшалась постепенно от 30 до 7 1/2 саженей; грунт жидкой зеленой ил. В 8 часов на упомянутой глубине бросили мы якорь против Японского, как то мы после узнали, селения, пред коим стояло на якоре судно. Пик Бернизет находился от нас тогда на NO 5°; Тамари Анива на SO 80°; Японское селение на NW 49°; расстояние от ближайшего берега было 2 мили.

В 10 часов следующего утра поехал я с посланником на Японское судно, где приняли нас весьма хорошо и угощали Саки, хлебом из сарачинской крупы и табаком. Японцы изъявили великую охоту променять нам на сукно некоторые свои маловажные вещи; однако они боялись своих Офицеров, коих в здешнем селении жило двое и которые, узнав о том, верно отрубили бы им, по их словам, головы.

Корабельщик сказал нам, что он пришел из Осакка с сарачинскою крупою и солью, а здесь берет пушной товар, из которого показал нам несколько сортов, более же всего сушеную рыбу. В самом деле все судно его нагружено было последнею, положенною в трюме рядами, как будто в бочке, и посыпанною солью.

Крайне любопытствовал я и здесь разведать о Карафуто. Первой вопрос мой касался сего предмета. Корабельщик отвечал мне, что остров сей очень велик и называется Японцами Карафуто, природными же жителями оного Аинами Сандан, и что Карафуто и Сандан есть один и тот же остров; что он северной стороны сего острова сам собою узнать не имел случая, а слыхал, что оная отделяется от матерой земли столь мелким каналом, что и его судно, имевшее в грузу 8 или 9 футов, пройти не может. Он, полагать надобно, разумел под сим, канал Татарии, которой по мнению Лаперуза не судоходен, и о коем после уверились, что ныне не существует, а долженствовал существовать прежде и подать Японцам причину к таким об нем расказам.

Содержимые Японским правительством здесь и на северной стороне Ессо Офицеры обязаны только смотреть за торговлею, производимою Японцами с Аинами. Учреждение по видимому весьма полезное; ибо купцы, коим предоставляется полная воля, не редко причиняют угнетение и насилие слабому народу. Но если сообщенные мне одним Японским шкипером, (которой в Октябре 1804 го года претерпел у Курильских островов кораблекрушение, и коего нашли мы по возвращении нашем из Японии в Камчатке в Июне 1805 го) известия справедливы, в чем я не сумневаюсь; то виды Японского правительства в сем деле не столь благонамеренны.

Торговля северных жителей Японии с Карафутскими Аинами есть великой важности; потому что главнейшая их жизненная потребность состоит в рыбе, привозимой с сего острова. Японское правительство несколько лет назад присвоило себе сию торговлю, и преобратило оную в ИМПЕРАТОРСКУЮ Монополию. Хотя Японцы вообще не дерзают роптать против мер правительства, сколько бы оные жестоки и несправедливы ни были, однако шкипер утверждал, что сия введенная Монополия возбуждает в народе северной Японии величайшее негодование; поелику правительство допускает продавать рыбу, яко главнейшую тамошнюю пищу за весьма высокую цену, при чем и ИМПЕРАТОРСКИЕ чиновники находят также свою выгоду. Корабельщик, казавшийся весьма умным человеком, долженствовал иметь очень хорошее понятие о сей торговле. Он участвовал в ней сам собою, и в последнее свое плавание был занесен жестокою бурею к Курильским островам и подвергся бедствию. Мы могли заметить, что Японцы поселились здесь не давно; потому что домы Офицеров, а особливо анбары были совсем новы, некоторые же еще не окончаны.

Здесь не посещали нас Аины, как то было в заливе Румянцова. Надежда наша запастися на несколько дней рыбою в сем изобилующем оною заливе, названном Голландцами по множеству Лососей именем сей рыбы, оказалась вовсе тщетною. На рассвете отправился Капитан Лейтенант Ратманов с Естествоиспытателем Лангсдорфом в Тамари Анива, для изведания восточной стороны сего залива, а особливо того места, которым входило плывшее пред нами судно. По полудни поехал я на берег, чтобы побывать в селении Японцов и посмотреть их факторию. Сильной бурун препятствовал нам пристать на своих гребных судах к берегу; почему и должны мы были просить одного Аина, которой, по добродушию своему согласился и перевозил нас чрез бурун по два человека на своей лодке. Берег покрыт был также как и у залива Румянцова, камышем и осокою. В близи малой впадающий в залив речки, шириною в устье от 7 до 8 саженей, нашли мы множество согнивших древесных листьев по крайней мере на фут глубиною. И здесь тщетно искали мы признаков весенних. Японское селение расположено по обеим сторонам упомянутой речки. Оно состояло из нескольких домов и осьми новых анбаров, которые наполнены были почти все рыбою, солью и сарачинскою крупою. Японские Офицеры казались быть весьма устрашены нашим приездом. С трепетом отвечали они на некоторые, вопросы Посланника. При них было около 20 Японцев и более 50 ти Аинов. Они, вероятно, опасались от нас нападения. Но когда узнали, что мы не имеем ни малейших неприятельских намерений, то толпа рассеялась. В речке стояло десять больших плоских грузовых лодок. Судя по множеству запаса, находившагося в магзейнах, полагать надобно, что в одно сие селение должно приходить ежегодно не менее 10 или 12 судов во 100 или 120 тонов, каковые употребляются обыкновенно Японцами для плавания около своих берегов. Капитан-Лейтенант Ратманов нашел на берегу Тамари Анива другое селение, которое по уведомлению его должно быть больше первого и вероятно есть главным местом Японской торговли, производимой ими в Анивском заливе, Он видел в нем 100 домов Аиноских и более 300 человек, занимавшихся чищением и сушением рыбы, пять малых мачтовых судов и одно большое, то самое, которое входило туда в наших глазах, и весьма много грузовых лодок в малой гавани, более закрытой, нежели якорное место залива Лососей. Домы Японцев и их анбары построены в прекрасной долине, чрез которую течет речка, доставляющая чистую воду. Находившиеся в оном Офицеры долженствовали быть чинов вышших, нежели в селении у залива Лососей; ибо последние имели по одной шпаге, первые же по две, преимущество коим пользуются Японские военные. Они приняли наших Офицеров наилучшим образом; угощали их отменным кушаньем из сарачинской крупы, рыбою и Саки, не оказывая ни малейшего беспокойства или боязни.