Лестов
Какая ж ты верченая, Маша! – Ну, слушай же: я позабыл тебе сказать; с первых слов моих с господином Сумбуровым нашлось, что он и покойный мой старик водили хлеб-соль; в глуши на это памятливы, и потому-то я был очень им обласкан. Старик даже приметил нашу взаимную склонность с Лизой, не морщась; я с ним объяснился, и он вполовину был уже согласен; но жена его, проча падчерицу за своего родственника, который обещал ей за то добрую поживку, испортила все дело, и, под видом, что я недовольно богат, мне отказано. В отчаянии оставил я с Лизою мой покой, мое счастье, – и вот уже год, как, не имея о ней никакого известия, потерял всю надежду, а страсть моя только что умножается!
Маша
Целый год! – это уж, подлинно, из шутки вон. Да какое ж ваше намерение?
Лестов
Любить и…
Маша
И воздыхать, и терзаться!.. какая жалость! В таких летах с такими хорошими качествами, лучшее свое время проплакать! – Однако ж, сударь, если уж это необходимо, так приезжайте тосковать в нашу лавку: такой молодой и чувствительный человек здесь в редкость, в диковинку.
Явление второе
Маша, Лестов, Сумбурова и Антроп.