Сочинять стихи, а особливо трагедии, есть вещь довольно трудная. Для нее оставил я попечение о доме, о жене, о детях и, кажется, с помощью Расина и прочих пишу не хуже других. Но, к несчастию, живу в такой век, когда французский язык сделался у нас употребителен, и всякий стих… (Слуга вносит книги.) Но вот и трагедии! Подай сюда! Поди вон! (Слуга выходит.) Вот отселе один стих…. дай замечу… (Развернув другую.) Отселе можно шесть… Эти два стиха очень хороши. Ах, этот стих из «Аделаиды»: он сделает украшение не только монологу, но и всей трагедии. Я им заключу… ну, кажется, он будет изряден! Хотя я наружно скромен, но внутренно надобно отдать себе справедливость, что я великий автор! Вить вот и один монолог трудно набрать: каково же целую-то трагедию! Ей-ей очень мудрено!
Явление шестое
Рифмокрад и Тянислов.
Тянислов
Ваше благородие, господин Рифмокрад! во сне или наяву я брежу?
Рифмокрад
Помилуйте, сударь, вы, право, наяву, или я сам сплю.
Тянислов
Полно, правда ли, что меня моя благодетельница выгнала из вашего дома?
Рифмокрад