Не соблаговолите ли вы выкинуть из голов всю вашу модную экономику и уразуметь простую истину: все, чем мы пользуемся, что едим и носим на себе, — все это стоило бы дешево, чертовски дешево, если бы расценивалось только по количеству, затраченной на это физической силы?
Уважаемые начальники, не перегибаете ли вы палку в противоположную сторону? Если энергия, сила производить то, что нам требуется для еды, платья и жилья, теперь беспредельна, как воздух, как солнечный свет, то почему же все это не дешевеет?
Разве вы не знаете, что денег мы не едим и не кроем дома кредитными билетами, а из правительственных займов платья тоже не сошьешь?
Если урожаев нашей почвы хватает вам на то, чтобы их уничтожать и ограничивать, то почему же их нехватает к столу тех, кто голоден?
Если вы, в качестве правительства, распоряжаетесь нашими кредитами и пользуетесь ими для подкупа фермеров, чтобы они не выращивали продуктов, в которых нуждаются наши умирающие с голоду дети…
Тогда, уважаемые сэры, как это ни грустно, но мы боимся, что придется предложить вам убираться отсюда ко всем чертям, подобру поздорову!
Глава десятая
ДЕТИ МОГУТ ЖИТЬ!
I
Пройдет, конечно, немало времени, прежде чем подобная делегация простых граждан соберется навестить наших одурелых начальников и поставит перед ними свои ясные, трезвые вопросы. В конце концов, процесс умирания от скрытого голода во много раз медленнее, незаметнее и коварнее простого «сосания под ложечкой» при обыкновенном голоде. Наши народные массы находятся в несколько иных условиях, чем были французы перед Великой революцией, чем был русский народ до Ленина. Изнуряющий скрытый голод организуется у нас все более и более искусно, периодически прикрывается дымовой завесой «бумов», и потребуется еще немало сильных слов и разоблачений, чтобы заставить американцев понять свое ужасное положение.