И все-таки, несмотря на неусыпную материнскую заботу Леру, несмотря на сельско-врачебное искусство Дэфо, они, несомненно, погибли бы. Но тут явился новый помощник. Это был герой, спасительная роль которого в борьбе со смертью на глухих окраинах никогда не прославлялась и даже не упоминалась. Это был отнюдь не человек. Когда и откуда он явился — неизвестно, но несколько сот лет назад он был открыт человеком. Он зовется электричеством. Благодаря ему всякое поразительное событие, случившееся даже в глухих лесах Калландера, делается известным в тот же день всему миру, от Капштадта до Камчатки. Только электричество дало возможность знаменитому медицинскому издателю Моррису Фишбейну объявить из Чикаго:
«Если пять девочек, родившихся у миссис Оливии Дионн, прожили час или около этого, то это действительно редкое и замечательное явление».
И с помощью всепроникающего электричества эти волнующие, сильные и, что самое главное, высокоавторитетные слова выдающегося медицинского издателя зазвенели по проволокам, завихрились в эфире со скоростью ста восьмидесяти семи тысяч миль в секунду…
И таким образом, благодаря электричеству уже к концу второго страшного дня папаша и мамаша Дионн, и доктор Дэфо, и уж, само собой, пять маленьких козявок в мясной корзине — все они, как говорится, принадлежали человечеству…
А тут и второй помощник явился на выручку Эллана Роя Дэфо и сиделки Ивонны Леру — помощник многоликий, расползающийся, неудержимый, всемировой и бесконечно могучий, не в образе человека, но глубоко характерный для человечества, даже для той его части, которая еще обезьяноподобна, даже для той его части, которая наследственно жадна и глуповата. Этот помощник не что иное, как человеческое любопытство, человеческое изумление перед всем необыкновенным и фантастическим. Это — древний инстинкт открытого рта и выпученных глаз…
Разве слова издателя Фишбейна не засверкали молниями во всем мире, напоминая человечеству о том, что за последние пятьсот лет было всего-навсего тридцать случаев рождения пятерни? И что никогда, во всей истории человечества, ни одна пятерня не прожила целиком, всей группой, больше пятидесяти минут! И что никогда отдельный счастливый экземпляр из пятерни не прожил более пятидесяти дней!
И вот, — как ни грустно признаться, — только благодаря этой глубокой, неудержимой всемировой любви к зрелищам, мир как бы преобразился… Как будто дети получили неожиданный мандат на жизнь — если не все, то по крайней мере эти пять поразительных осколков природы, именуемых детьми Дионнов. Чиновник здравоохранения Герман Бандесен первый принес в дар свои жизнеспасительные доспехи. Он обратился к помощи могучего друга, электричества. Он срочно вызвал доктора Дэфо по междугороднему телефону, и вот, примерно, его разговор:
— Алло, доктор Дэфо? Да, да. Здравствуйте. Говорит доктор Баидесен из Чикаго. Правда, что у вас там, в Каллендере, родилась пятерня? Кроме шуток? Доктор Дэфо, не нуждаются ли они в материнском молоке? Их ведь ничем другим нельзя кормить! Трудно достать — говорите? Доктор Дэфо, мы пришлем вам сколько угодно из Чикаго! Испортится? Ничего. Не беспокойтесь. Мы вскипятим. Мы запакуем его в сухой лед. Отправим на аэроплане. Что, нет денег? Это не имеет значения. Мы с удовольствием сделаем это для вас gratis![14].
И вот у Дэфо и Леру появились еще два помощника — быстрая доставка и старая премудрость Луи Пастера, выжигающая смерть из молока. И в то время, как доктор Дэфо соображал, не расщедрится ли кто и даст лишнее одеяло, чтобы укрыть его бедных бескожих, холодненьких, крошечных пациенток…
Между тем как он раздумывал, где бы достать побольше корзину, потому что маленькую Марию, которая едва дышит, менее слабые и немного копошившиеся сестры вечно заталкивали в угол, как поросята оттесняют от матери слабенького сосунка…