С началом экономического шторма загадочный денежный кризис принял такие невероятные размеры, что даже эта страшная, холодная, сугубо практическая экономика хирурга Пита была забыта. В целях экономии школьные врачи в Детройте широко увольнялись, и оставалось только с благоговением надеяться, что вольнопрактикующие врачи, сами достаточно стесненные в средствах, возьмут на себя эту работу бесплатно. А штат городского отдела здравоохранения, так славно работавший под блестящим руководством Генри Вогэна, был сокращен более чем на сто человек, опять-таки в целях экономии…
Это были времена, когда экономия стала, в буквальном смысле, убийственной. В Детройте в первые два месяца 1931 года от несчастных уличных случаев с автомобилями погибло восемнадцать человек днем и сорок семь — ночью. Население не переставало жаловаться на слишком высокие налоги, и поэтому с 1 января 1932 года из «соображений экономии», — которая, как нам уже известно, не учитывает таких понятий, как человеческая жизнь или человеческое счастье, — уличное освещение в Детройте было сокращено по всему городу. Это был правильный финансовый расчет. Это была разумная мера, которая вполне удовлетворила банкиров, озабоченных интересами детройтских вкладчиков.
В течение первых двух месяцев 1932 года в Детройте, при ограниченной возможности покупать газолин и талоны на горючее, число жертв дневных уличных несчастий сократилось до девяти.
Но в те же два месяца, — когда экономия, погрузившая улицы в полумрак, радовала займодержателей, владевших большей частью городского долга, — число жертв ночных происшествий против сорока восьми в первые два месяца прошлого года возросло до… шестидесяти восьми.
С 1 января 1933 года сила уличного освещения была восстановлена в прежних размерах.
И в первые два месяца 1933 года при дневной смертности, возросшей до прежней цифры — восемнадцать, ночная смертность снизилась с шестидесяти восьми до сорока пяти.
С первого взгляда, если стоять на точке зрения чистой экономики, этот расход на лишние киловатт-часы электрического тока кажется едва ли оправданным. Нужно ли, в самом деле, этой бесчеловечной науке оценивать в долларах пустой стул отца во главе стола, детские игрушки, тщательно собираемые родителями для памяти, одиночество мужа, видящего рядом с собой несмятую подушку? Вся масса горя, вызванного мириадами подобных смертей, — поскольку горе статьями расхода не предусматривается, — не могла бы заставить наш подлый экономический строй покраснеть от стыда. Миллион автомобильных жертв, с точки зрения вызванных ими сердечных страданий, ничего не стоит по сравнению с потерей одного пенни. И поэтому, как я уже сказал, усиление уличного света исключительно с целью спасения жизней могло бы показаться финансовой глупостью…
Но детройтские заправилы муниципальной электросети оказались расчетливыми и дальновидными людьми. Они решили, что, действительно, стоило заплатить за спасение лишних двадцати трех жизней в первые два месяца 1933 года, не говоря уж об экономии на сотнях людей, которые благодаря лучшему освещению не были искалечены, изуродованы и превращены в вечных инвалидов. Эти крепколобые чиновники высчитали, что, поскольку ток все равно идет, сокращение уличного света дает городу экономию не более девяти тысяч долларов в месяц. А в то же время, отбрасывая всякие рассуждения о горе и разбитых сердцах, которые цены не имеют, получается громадная потеря денег на человеческих смертях. Нужно людей хоронить, а вы знаете этих гробовщиков! Потом нужно заботиться об их семьях, которые садятся на государственное обеспечение. Страховые компании должны выплачивать премии. Но в сущности, все эти статьи расхода еще можно было бы как-нибудь сбалансировать с месячной экономией в девять тысяч долларов, если бы только все попадавшие под авто погибали на месте…
Но, увы, очень многие из них умирают медленной смертью. Их нужно прокормить, обеспечить больничной койкой, уходом, врачебной помощью, а это влетает в копеечку. А попадаются и такие, которые категорически отказываются облегчить городу это ужасное бремя расходов своей смертью. Они попросту превращаются в вечных калек. Их изуродованные тела являются самой досадной и ненужной статьей городских расходов. Таким образом, применяя точное выражение комиссии электрочиновников, которые были подлинными экономистами, можно сказать: «Сокращение уличного освещения дает что угодно, только не экономию городских средств».
Дороже стоит хоронить или лечить их, чем спасать.