Если я абсолютно и окончательно убедился во всем этом, — то не в праве ли я спросить, чем вообще можно объяснить и извинить дальнейшее существование этой эпидемии?
Если, прогуливаясь после этого среди крольчатников и мышеловок, которые сходят за дома для огромного числа детройтских граждан, я услышал бы — как бы в ответ на свой вопрос — писк младенцев и стоны детей, умиравших от той же болезни, которая теперь еще убивает в Америке больше детей до пятнадцати лет, чем всякая иная зараза…
И если бы это разожгло мое любопытство до крайних пределов, так что я бросил бы работу, забыл об удовольствиях и пошел смотреть на страдания и вслушиваться в хриплое дыхание тысяч людей, смертельно пораженных той же болезнью, которая теперь еще убивает в Америке втрое больше молодых людей до двадцати лет, чем все другие заразные болезни вместе взятые…
И если бы в нашей погибельной Америке это было чем-то вроде жертвенного празднества и я стоял бы перед грандиозным погребальным костром, на котором сжигаются все годовые жертвы этого микроба, убивающего больше граждан в цвете лет — от пятнадцати до сорокалетнего возраста, чем всякая иная болезнь…
В праве ли я был бы поинтересоваться загадкой существования туберкулеза, этой главной причины всех смертей?
В праве ли я был бы назвать это не загадкой, а преступлением?
Не должен ли я был бы — если я считаю себя еще человеком — закричать во всеуслышание: убийцу надо остановить!
II
Вполне естественно желание найти живого виновника этой ужасающей трагедии, этого грандиозного скандала. К этому я и стремлюсь, и виновника искать недалеко. Одним из соучастников этих убийств является не кто иной, как я сам, в качестве гражданина и охраняемого законом собственника в США. Все мы до одного, все граждане, все мужчины и женщины избирательного возраста, ответственны за продолжающийся разбой туберкулеза (ТБ). В последние годы туберкулез вышел за пределы компетенции одних только ученых и врачей. Если бы наши борцы со смертью не открыли больше ничего нового о нем, мы могли бы в какие-нибудь двадцать лет помочь им сделать эту «белую смерть» таким же воспоминанием, как вымершую птицу додо. Этот оригинальный демократизм в борьбе со смертью неожиданно стал возможным в последние несколько лет. Это объясняется широким распространением знаний об этой болезни, открытой пятьдесят лет тому назад, — и то, что нам о ней известно, заставляет нас особенно мобилизоваться. Каждый уличный прохожий знает, не хуже врача, о туберкулезных палочках, о туберкулезной пробе, о рентгеновских лучах (икс-лучах) и кое-что слышал, может быть, об активном способе лечения туберкулеза с помощью простой, но чудесной операции сдавления легких, которые благодаря этому получают покой, отдыхают и сами по себе выздоравливают.
К сожалению, многие из наших видных борцов со смертью сами еще недооценивают значение этой новой научной артиллерии. Они еще ясно не осознали, чт о можно сделать, если соединить вместе ее разрозненные части и приставить к ней докторов, работников здравоохранения, охотников за микробами, патронажных сестер и, что важнее всего, обыкновенных граждан, всех до одного, начиная от школьных ребят.