Так что, как видите, в ноябре 1933 года в Грэнд-Хэвене, когда мать Жанны только начала огорчаться первыми странными признаками болезни девочки, эти признаки могли сбить с толку любого врача, не посвященного в запутанную и сложную тайну ревматического состояния. Это болезненное состояние некоторой беднейшей части человечества с начала до конца остается загадочным. Даже Кобэрн, не говоря уже о местном враче, не мог бы выделить Жанну среди ее братьев и сестер в качестве кандидатки для приближающегося ревматического ужаса.
Существует, правда, старое медицинское представление о типе «преревматического» ребенка: он бледен, худ, анемичен, плохо ест, страдает ночными страхами и неопределенными, быстро проходящими болями; замечено также, что он мочится в постели. Но я видел фотографию маленькой Жанны, снятой вместе с братьями и сестрами, и она казалась — говорю без всяких преувеличений — самой упитанной из всех.
Неразрешенным остается также вопрос, что именно убивает детей, — в тех случаях, когда ревматическое поражение сердца кончается трагично. Конечно, в основе этой скверной штуки должен быть какой-нибудь микроб или его яды; а если таковой действительно существует, то его, конечно, нетрудно найти в разрушенных сердцах умерших детей…
Кобэрн много раз участвовал в научном ритуале посмертного вскрытия, но никогда не находил микроба! А может быть, это какой-нибудь вирус, незримый зародыш, микроб-крошка? Чтобы доказать это, нужно передать болезнь какому-нибудь лабораторному животному. Но, увы, животные никогда ею не болеют. Ни один зверь, начиная с мышонка и кончая человекообразной обезьяной, не желает ею болеть. Но вот что помогло в этом деле Кобэрну: будучи с начала до конца чистейшим врачом-практиком, он не испытывал благоговейного страха перед несовершенной лабораторной наукой и никогда не смущался неудачами долгих, академических, экспериментальных исследований. И вот, в результате его многолетнего, внимательного наблюдения больных и здоровых дней, недель, месяцев и лет у многих сотен ревматических детей, один важный факт сам собой выпятился перед ним…
Прежде чем тот или иной ребенок заболевал ревматизмом или должен был пережить рецидив болезни, регулярно, с точностью работы часового механизма, за десять-двенадцать дней до ревматической вспышки каждый ребенок имел какое-нибудь легкое заболевание вроде насморка, ангины или гриппа. С точки зрения науки, было бы вполне естественно, если бы Кобэрн отнесся к этому факту пренебрежительно, приняв его за простое совпадение, и, конечно, любой из известных мне исследователей, за исключением, может быть, учителя Кобэрна, доктора Альфонса Доше, опроверг бы эту взаимную связь событий следующим мудрым доводом:
А как же миллионы детей и взрослых болеют насморком, ангиной, гриппом, и у них не бывает ревматического поражения сердца ни через десять дней, ни позже, и вообще никогда?
Не глупо ли думать, что такие ничтожные заболевания, как насморк, ангина, инфлюэнца — после того, как они прошли, — могут оставлять после себя какой-то след, какой-то страшный, таинственный яд, который разрушает сердце ребенка, делая его инвалидом на всю жизнь или даже убивая его?
Несмотря на ее кажущуюся глупость, догадка Кобэрна оказалась правильной. И Кобэрн, который умел, когда надо, быть и врачом и лаборантом, с головой ушел в раскалывание этой тайны, проделав пятьдесят тысяч (!) бактериологических исследований больных и не больных глоток, крови, легких к кровеносных сосудов у живых и мертвых детей и взрослых с ревматическим поражением сердца или без него. Эту колоссальную работу он проводил со своей преданной помощницей Люсиль Миллер и женщиной-охотником за микробами Руфь Пооли, и эта дружная тройка не переставала высматривать, выискивать, вылавливать, делать пробы и опыты, с неослабной энергией идя по следу негодяя, подлинного убийцы, вина которого, благодаря его широкой известности и искусной маскировке, казалась мало вероятной, почти невозможной.
Это похоже было на то, как если бы какой-нибудь монах с неважной репутацией и не вполне пристойным поведением оказался вдруг синей бородой, тайным убийцей своих многочисленных жен.
И они установили, что виновником ревматического поражения сердца является не кто иной, как давно известный, обычный возбудитель ангины, гемолитический (кроверастворяющий) стрептококк!