Были бедняки — аристократы; это — приличные, неусыпно работающие бедняки. К этой категории можно было бы причислить и родителей Жанны до того момента, пока наших экономистов не стала беспокоить слишком высокая покупательная способность этих людей.
Был средний класс бедняков, которые иногда работали, а иногда нет.
Были бедняки последнего сорта, — законченные, отборные бедняки, положение которых совсем неисправимо…
Но вот что с первых же шагов привело нашу комиссию в смущение: оказалось, что ревматическая болезнь сердца больше распространена среди детей высшего класса бедняков, чем в среде последних, отборных, безнадежных неудачников…
Ага — значит, бедность тут не при чем!
Нет, позвольте, почтенная комиссия не поддалась на эту казуистическую удочку. Ведь она же, в конце концов, учитывала только сердечнобольных, а не мертвых детей, и притом установила также, что в тяжелых случаях поражения сердца беднейшие дети почти не имели шансов на выживание. Короче говоря, самые бедные из этих синегубых оборвышей были, как правило, слишком тяжело больны, чтобы явиться в амбулаторию. Или же умирали прежде, чем попасть в статистику.
В конечном итоге комиссия пришла к выводу, что это деление людей на крайне бедных, средне бедных и просто бедных было довольно шаткой базой для научных изысканий. Ведь, в конце концов, даже бедняки высшего тона могли в один день оказаться полными нищими. И даже самые респектабельные из них — такие же приличные, беспросветные труженицы, как мать Жанны, — вынуждены были неделями экономить на детском молоке и хлебе, когда нужно было покупать детям ботинки и платье.
Но, опять-таки, позвольте! Комиссия вовсе не хотела оставаться в дураках. Что такое было в этих обеспеченных, крепких английских детях, что делало сердечную болезнь в двадцать раз менее опасной для них, чем для бедных юнцов, родителям которых английские денежных дел мастера не позволяли иметь покупательную способность? Увы и ах! При разрешении этого вопроса наша высокоуважаемая комиссия столкнулась с непреодолимыми трудностями. Она могла быть только наполовину научной… Нельзя же вваливаться в дома богатых для подобного обследования, это же совершенно недопустимо… Ведь это только с бедными можно обращаться, как с крысами и обезьянами. А, впрочем, требуется ли такое обследование? Может быть, ревматическая болезнь сердца является просто врожденной, наследственной в бедных семьях?
Было бы, конечно, весьма удобно для нас, сытых людей, этому поверить. Если бы это оказалось так, то в будущем можно было сэкономить порядочно благотворительных и государственных средств. Потому что, если болезнь является врожденной, предопределенной заранее, то можно еще крепче затянуть тиски голода. Кто упрекнет нас в том, что мы помогаем разрушению детских сердец, если болезнь наследственна?..
Но ученая английская комиссия быстро разбила впрах эту теорию. В приютах для безнадзорных детей, в Сидкэпе, Шерли, Онгаре и Эннерли, близ Лондона, они выясняли социальное происхождение живших там детей. Все они были последними нищими. Часто у них не было либо отца, либо матери, либо обоих вместе. Многие были незаконнорожденными. Их родители болели ревматизмом сердца не меньше, чем родители юных посетителей амбулаторий Лондона и Глазго. И что же?