Но энергия безгранична, говорит инженер Говард Илгнер… Сила беспредельна, говорит Отто Кармикаель…)
Но кто же тогда смеет отказывать этой крошечной, рыженькой, неестественно пылко танцующей девочке в ее доле примитивных жизненных благ?
Мы поспешили дальше, держа в памяти слова Бликера Маркетта, что эти жители задворок, в большинстве своем, честные и порядочные люди, старающиеся при всех неблагоприятных условиях дать своим детям право на жизнь. Сейчас мы это посмотрим. Мы взбираемся по лестнице, грязь которой маскируется царящей на ней темнотой, и входим в двухкомнатную квартиру негритянки, матери восьми детей. Ее муж — рабочий; зарабатывает пять долларов в неделю; пособия они не получают. Бледные лучи октябрьского солнца проникают сквозь маленькое чистое окошечко, освещая трех «пикканини». На них рваные, но чистенькие пальтишки, потому что в комнате холодно. На зов матери из двери появляется еще мальчик постарше, лет пяти; он идет к нам, покачиваясь на рахитичных ногах, выставив вперед большой голодный живот.
— О, нет, мадам, я не могу покупать молоко каждый день. Если бы я могла иметь его через день, было бы очень хорошо.
Эта черная мамаша, по выражению сиделок, была «активисткой». Она водит детей в клинику — конечно, мадам! Они теперь все пьют рыбий жир, они не должны походить на своего маленького братца, ни в коем случае, мадам…
Из этой мрачной берлоги, от доброй матери с ее литром молока через день на восемь ребят, мы выбрались снова на свежий воздух Америки, где Генри Уоллес затевает сократить молочные стада, потому что имеется слишком много молока; где дома не строятся, потому что имеется слишком много стали, слишком много цемента, кирпичей, леса, стекла и железа…
…Но нехватает денег!
Мы снова дышим полной грудью и вспоминаем, как Бликер Маркетт назидательно проповедывал великие истины в цинцинатском обществе здравоохранения. Маркетт в своем докладе цитировал мудрые слова покойного доктора-педиатра Альфреда Гесса. Гесс говорил, что, по последним научным данным, солнце является не только предохраняющим, но и активным лечебным средством против рахита; поэтому доктор Гесс, — который при всей своей гуманности был довольно-таки богатым человеком, — авторитетно указывал, что активисты по охране младенчества должны регулировать заботу о детях так, чтобы ни один ребенок не был лишен солнечного света…
Я остановился здесь же на улице и стал дико хохотать; я хохотал до того, что у меня даже живот разболелся. Бликер, вероятно, принял бы это за истерику и подумал, что я не могу выносить этого зрелища, и лучше бы он просто рассказал мне это на словах…
Но теперь я уже могу это выносить. Наконец-то я научился это выносить, и я все-таки смеюсь и говорю: о, Бликер, что вы за наивный человек и что вы за простофиля, и каким круглым профаном в экономике был, вероятно, ваш доктор Гесс. Вы с доктором Гессом говорите, что дети должны иметь солнечный свет? Бесплатный солнечный свет для всех? Но, Бликер, джентльмены, ваша наука, конечно, весьма интересна, — это крупнейший шаг в борьбе со смертью, это — целое событие в истории медицины, но мы, люди практики, основатели и участники ссудных обществ, владельцы недвижимости, помещики, банкиры, владеющие закладными и создающие кредиты для нового строительства, мы с величайшим сожалением должны вам указать на то, что солнечный свет, заливающий дома, это — штука дорогая. Мы преклоняемся, джентльмены, перед вашими знаниями, но Америка вынуждена подтянуть живот, чтобы расплатиться за безумие войны, за сумасбродство тех лет, когда в горшках сидели куры. Солнечный свет — это не дешевая вещь…