И мебельщики, конечно, все забрали, за исключением вот…
Она указала рукой на кровати, стул и картину Скалы Веков.
После того, как милая, ласковая сиделка Хэггерти посмотрела у девочки горло, — нет ли тут дифтерии, доброй, старой, ненужной уже дифтерии, которая грозила как раз разыграться в эпидемию, — мы собрались уходить. Маленький четырехлетний пожиратель бобов вдруг дернул Хэггерти за полу.
— Пожалуйста, дай мне твои перчатки, — попросил он.
— Если я тебе их отдам, у меня замерзнут руки. Ты хочешь, чтобы у меня замерзли руки?
Мальчик посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом. Потом сказал:
— А у тебя ведь есть карманы!
Когда мы вышли, Хэггерти сказала, что для нее самое трудное, к чему она никак не может привыкнуть, это — отказывать детям. Вот чему не мешало бы поучиться Бликеру Маркетту и Флойду Эллену, пока еще не поздно. Пора уж им оставить свои фантазии о хороших жилищах, о медицинском обслуживании, о солнце. Наши ростовщики могут научить их простой истине, что настало время, когда, в интересах экономии, детям надо отказывать…
Бликер Маркетт и Флойд Эллен действительно требуют слишком многого. Они хотят, чтобы человечество немедленно начало пользоваться своим законным наследством, бесценным наследием науки для борьбы со смертью, для насаждения силы и жизни в этом мире страданий.
Разве эти требования не утопичны? Утопия не осуществляется «сегодня к вечеру», говорят ростовщики, люди практики, а на то, чего вы добиваетесь, требуется, по меньшей мере, тысячелетие!