Видение взяло из рук юноши пальмовую ветвь и подало ее Валерии.
– Возьми – и будь достойна ее! Эта пальма есть лестница, которая приведет тебя к вратам Неба, освобожденную от материи, отягчающей крылья твоей души. Ты присоединишься к нам вместе со своей подругой. Будь тверда. Что значат скоропреходящие огорчения в сравнении с вечными небесными радостями.
Видение побледнело и расплылось в воздухе. Быстро упав с высоты экстаза, где она парила, Валерия зашаталась и упала бы на пол, если бы ее не поддержала Лелия.
Вдруг молодая женщина быстро выпрямилась. Бледная, как смерть, с широко открытыми глазами, она указала рукой на свежую пальмовую ветвь, прислоненную к столу. Ветвь эта издавала сильный аромат и на ней сверкали еще капли росы.
– Что это значит? – вскричала она, трепеща всем телом.
На лице Лелии появилось выражение невыразимого счастья.
– Валерия! Ты никогда не говорила, что твоя мать была христианка. Теперь я знаю это. Она явилась вместе с Анастасием указать тебе путь, по которому ты должна следовать. Пальма эта, оставленная небесными вестниками – видимый знак их покровительства. Она служит также извещением, что ты предназначена к славной мученической смерти. О, Валерия! Будь тверда, будь мужественна! Смерть за веру – это конец земных страданий, вечный покой, бесконечное блаженство, абсолютное знание освобожденной души – сегодня рабы материи, а завтра царицы бесконечного пространства.
Валерия ничего не ответила. Стоя на коленях около пальмы, она с трепетом ощупывала ее, а потом, прислонившись к ложу, закрыла глаза. Волнения последних дней, борьба между страстью, долгом, ревностью и разочарованием – все это потрясло молодую женщину и нарушило ее душевное равновесие. Лишенная сил, она отдалась новому течению, охватившему ее при соприкосновении экстаза.
Видение, которое она имела, слышанные ею слова, чудесный дар пространства и, наконец, радостное спокойствие, сменившее душевную бурю – все это содействовало окончательной экзальтации молодой женщины.
В эту минуту свет не имел для нее никакой цены, жизнь казалась бременем, а любовь к Рамери освободилась от той горечи, какую находят на дне кубка наслаждений. Вопреки своей рассудительной и робкой натуре, Валерия была способна теперь на самые крайние решения.