– Христианская собака! Будь проклята и в этой жизни, и в царстве теней! – вскричал он, отталкивая ногой неподвижное тело дочери.
Без сомнения, он еще раз бешено ударил бы покойницу, но центурион удержал его.
– Приди в себя, благородный Люций Валерий! Безумие, сгубившее твою дочь – несчастье, а не позор для тебя.
Затем, обернувшись к Галлу, он прибавил:
– Какие будут приказания, легат, относительно тела? Позволишь ты мне взять его, чтобы поступить с ним по закону?
Квестор вскочил, как нагальванизированный, и, схватив зятя за руку, вскричал, дрожа всем телом:
– Галл! Неужели ты позволишь бросить ее?
Молодой человек грустно покачал головой.
– Тело осужденной оставь здесь, центурион! Закон удовлетворен, а о погребении я позабочусь сам.
Когда центурион с солдатами удалился, Галл обратился к своему управляющему.