Ричард со смертельной тоской наблюдал за ней. Он понимал, что приближается час разлуки.
Вечером у Альмерис сделалось удушье и сердцебиение.
– Воздуху!.. Воздуху!.. Я задыхаюсь! – кричала она, откидываясь на подушки.
Ричард взял ее на руки и вынес на террасу.
Свежий ночной воздух, казалось, принес ей облегчение, и она через несколько минут открыла глаза. Встретив полный отчаяния взгляд мужа, Альмерис внезапно обвила его шею руками и пробормотала прерывающимся от слез голосом:
– О! Как тяжело умирать, когда жизнь так хороша!
Но тотчас же овладев собой, она прибавила:
– Нет, то, что я сказала, – последняя слабость. Не плачь, мой возлюбленный Рамери! Позволь мне назвать тебя этим именем, столь дорогим для меня, дай мне также поблагодарить тебя за всю твою любовь ко мне.
Она умолкла и дыхание ее сделалось тяжелым, а глаза затуманились.
– Альмерис! Не умирай! – вскричал Ричард, в безумной тоске прижимая к себе жену. При этом призыве Альмерис быстро выпрямилась, глаза ее сверкнули, а щеки окрасились розовым румянцем. Никогда еще, может быть, Альмерис не была так прекрасна, как в эту минуту! С совершенно неожиданной силой привлекла она к себе голову мужа и поцеловала его в губы. В этом усилии оборвались последние узы, связывающие душу с телом. Руки ее разжались, глаза закрылись, а тело бессильно опустилось. Альмерис была мертва.