Глубокий вздох вырвался из груди Эриксо. Как могла бы она быть счастлива здесь, вырвавшись, наконец, на свободу из своей темницы – пирамиды и соединившись с любимым человеком, если бы на ее дороге, подобно грозному призраку, не стоял Аменхотеп! При воспоминании о маге, ледяная дрожь пробежала по ее телу и она беспокойно схватилась за пояс. Нащупав рукоятку своего оружия, Эриксо успокоилась и снова погрузилась в задумчивость.
Когда же настанет конец этой жизни, тянущейся целые века? – в волнении спрашивала она себя. – Будет ли она вечно молода и прекрасна, или же и ее настигнет со временем обычная участь всех смертных?
Случайно взглянула она на свою руку, лежавшую на балюстраде, и на ее устах мелькнула горькая усмешка. Кто поверит, что эта же самая рука с атласной кожей и с розовыми ногтями плела некогда гирлянды на праздник быка Аписа и приносила жертвы богу в том храме, развалины которого погребены теперь под песком пустыни?
Порыв холодного ветра вывел ее из задумчивости, и до слуха Эриксо донесся далекий серебристый звон колокольчика; смертельно побледнела она, шатаясь сделала несколько шагов назад. Выхватив из–за пояса кинжал, она быстро очертила им круг около себя; из лезвия словно брызнула фосфорическая нить и огненной змейкой обежала вокруг. Эриксо стояла неподвижно, тяжело переводя дыхание, прижав кинжал к груди. Она чувствовала приближение рокового для нее человека.
Что–то необычайное творилось в природе: воздух кругом точно звенел и дрожал; удушливым ароматом пахнуло на нее. На горизонте вспыхнула красная звездочка, которая стала быстро расти, приближаясь с невероятной быстротой.
Скоро кроваво–красный диск звезды заслонил собою небо, и окрестные предметы словно озарились заревом пожара. Как сквозь туман видела теперь Эриксо пальмы, среди которых вращалось беловатое, фосфоресцирующее облако. Сам воздух – и тот, казалось, стал иным, и на нее повеяло зноем пустыни.
Странный мираж скользил к ней, будто подгоняемый ветром, и вдруг, столкнувшись с очерченным Эриксо кружком, остановился. Туманное покрывало разверзлось и глазам ее представился хорошо знакомый ей сад мага близ его дома в Мемфисе.
У самого подножия террасы начиналась широкая аллея, усыпанная красным песком и обрамленная с одной стороны смоковницами и акациями; с другой стороны раскинулась усеянная группами пальм лужайка. В тени деревьев стоял гранитный сфинкс, у подножия которого журчал источник.
Беловатое облако приняло теперь определенную форму, и Эриксо узнала Аменхотепа, стоящего в нескольких шагах от нее и смотревшего на нее своим огненным взглядом. Вокруг правой руки его обвилась изумрудно–зеленая змея, а в левой он держал светильник, ослепительный свет которого точно сиянием окутывал всю фигуру мага. Разноцветный огонек над головой то вспыхивал ярко, то тускнел и потухал, свидетельствуя о его усталости.
Нервная дрожь пробежала по телу Эриксо. Ей, – орудию и ученице мага, – посвященной в его науку, было ясно, что астральный свет, исходивший из лампы, должен был ослепить и оцепенить ее, как это бывало со всяким, кого он освещал своим таинственным светом. Тогда змея переползет начертанный ею круг, похитит у нее магическое оружие, а ее, беззащитную, отдаст в руки ее палача.