Наконец, однажды, вечером, когда она, кипя нетерпением, обрывала великолепный букет, присланный ей утром управляющим от имени его господина, пожатие хорошо знакомой руки заставило ее вздрогнуть.
– Адуманта! – радостно вскричала она.
Затем, овладев собой, быстро встала и вскричала повелительным и нетерпеливым тоном:
– Любишь ты меня? Да или нет?
– Я люблю тебя, моя прекрасная Эриксо, и понимаю значение твоего вопроса: ты хочешь, чтобы я снова сделался видимым для твоих глаз! Я сам не желаю ничего лучшего, как исполнить твое желание, но ты сама, своим неблагоразумным поступком, осудила меня на такое положение.
– Я не допускаю подобного обвинения, – сказала Эриксо, дрожа от волнения. – Я признаюсь, что была неправа, и прошу у тебя прощения. Но ты слишком учен и могуществен, чтобы не мог исправить сделанное мною зло, если только, конечно, пожелаешь этого.
– Ты права! Мое знание указывает мне средство разрушить чары, но только пожелаешь ли ты воспользоваться этим средством?.. Любишь ли ты меня настолько, Эриксо, чтобы следовать за мной, разбить узы, связывающие тебя с миром, и войти в качестве супруги в мой дворец в Дели? Как мудрец и маг, я не могу долго оставаться в этом пустом и пошлом мире, который к тому же мне противен. Впрочем, какое может быть тебе дело до мира, если мы будем принадлежать друг другу, если я дам тебе все радости любви, все наслаждения богатства и все могущество, созданное моим знанием?
Дрожащий и страстный голос Адуманты, как нежная ласка, звучал в ушах Эриксо; его горячее дыхание касалось ее щеки, а невидимая рука его играла ее золотистыми локонами, обрамлявшими лоб. Какая–то слабость и томление овладели ею. С минуту еще чувство любви боролось в ней с недоверием, но и эта борьба скоро исчезла.
– Что мне надо сделать, чтобы ты снова сделался видимым для моих глаз? Говори! Я последую за тобой, так как борьба утомила меня. Минутами я не понимаю, какое чувство ты внушаешь мне, но я не могу избавиться от твоего влияния.
– Это влияние – любовь, – пробормотал индус, и Эриксо почувствовала горячий поцелуй на своих губах. – А теперь, возлюбленная моя, выслушай меня внимательно! Ты должна вернуться в замок твоего отца. Там, в вашем фамильном склепе, лежит тело барона Леербаха. Он, как и предполагает совершенно справедливо профессор, не умер, а находится в летаргическом состоянии вследствие сильного электрического разряда. Ты должна взять магический нож, похищенный тобой у Аменхотепа, спуститься в склеп между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи и вонзить кинжал в грудь Ричарда. В ту минуту, как его кровь обагрит твои руки, я сделаюсь видимым для тебя и возьму тебя к себе. А теперь я должен расстаться с тобой! Если ты хочешь меня видеть, ты поступишь, как я сказал, а до тех пор – прощай!