Эриксо вдруг страшно побледнела; очевидно, подозрение чего-то неизвестного и ужасного зародилось в ее душе, так как она ответила тихо, слегка дрожащим голосом:
– Славный фараон Яхмос II – жизнь, сила и здоровье – носил двойную корону земли Кеми, когда я заснула. Да говорите же, – вскричала она, видя удивленные, испуганные взгляды присутствующих, – где я? Кто вы? Может быть, вы – те самые враги, о которых говорил Аменхотеп? Сколько же времени я спала? Где нашли вы меня? – засыпала она тревожными вопросами.
Такая тоска и отчаяние слышались в ее словах, что все жалели ее от души. Подойдя к Эриксо, Галл пожал ей руку и сказал:
– Успокойся и с мужеством терпи все случившееся! Ты спала очень долго, и время безжалостно уничтожило кругом тебя все, тебе близкое! Но не отчаивайся, милосердные боги привели тебя к друзьям, которые будут любить тебя и постараются заменить тебе утраченное.
Осторожно, слово за словом, начал он излагать молодой девушке, где и как ее нашел и какие перемены произошли в мире за семьсот восемьдесят лет, истекших со времени царствования Амасиса.
Эриксо слушала его, бледная как полотно, с широко открытыми глазами, сжав на груди руки. Когда она осознала вполне, что от всего, что некогда окружало ее, остались лишь одни развалины, что она одинока в этом новом и чужом ей мире, ужас объял ее; она схватилась руками за голову и в безумном отчаянии заметалась по триклинию, ударяя себя в грудь и вырывая волосы. Наконец, в изнеможении, она повалилась на пол и разразилась рыданиями. Присутствующие хранили глубокое молчание, понимая, что несчастной надо дать прежде всего выплакаться. Только когда слезы Эриксо иссякли, Валерия опустилась около нее на колени, обняла и стала утешать, говоря, что в ней и ее муже она найдет новую семью, а в Пентауре и Филатосе преданных друзей. Затем Валерия тихо подняла ее, а Галл убедил выпить кубок вина.
Эриксо машинально повиновалась. Она, казалось, была совершенно подавлена. Однако вино, видимо, оживило ее силы. Она выпрямилась и сказала усталым тоном:
– Дайте мне взглянуть на мумию и сфинкса, в котором вы нашли меня. Когда я заснула в пирамиде, там никакой мумии не было. Не понимаю, кому может она принадлежать!
– Пойдем. Я покажу тебе все наши находки, – ответил Галл. В зале сфинксов все осталось нетронутым. Веревки валялись на плитах, катки стояли у ступней, а мумия лежала на земле.
При виде обоих сфинксов глухое восклицание сорвалось с уст Эриксо: