Схватив со стола кинжал, она замахнулась, но Рамери с быстротой молнии очутился около нее, вырвал из рук оружие и, оттолкнув, прислонился к кровати, готовый телом своим защитить своего покровителя.
– А, негодная! Ты, как ящерица, пробралась сюда, чтобы убить своего благодетеля. Так вот почему ты скрывала от меня, что нашла вход в подземелье! – вскричал он вне себя.
Эриксо отступила назад, страшно побледнела и схватилась обеими руками за голову. Холодный пот выступил у нее; она поняла, что все погибло.
– Рамери! Безумный! Зачем мешаешь ты мне уничтожить эту опасную для нас с тобой тварь? – с отчаянием в голосе вскричала она. Затем, упав на колени, умоляюще протянула к нему руки.
– Не удерживай меня! Горе нам, если человек этот откроет глаза во всеоружии своего знания! Неподкупный инстинкт пророчит мне нашу погибель.
– Ты глупа и неблагодарна! Для меня Аменхотеп всегда был другом, и, конечно, не твои слова поселят во мне недоверие к нему, – с гневом возразил скульптор. – Берегись, злое создание, прикоснуться к нему, пока он не проснулся, иначе этот самый кинжал положит конец твоему существованию, – прибавил он угрожающе.
Эриксо вскочила на ноги; глаза ее сверкали как уголья.
– Да будет проклят час, в который ты безумно искушаешь судьбу, – в исступлении вскричала она. – Сам теперь неси последствия и жизнью плати за верность этому шакалу.
Не ожидая ответа, Эриксо повернулась и бросилась вон из комнаты. Как ураган пронеслась она через подземный зал и коридор, и вынула камень, придерживавший дверь, которая тотчас же захлопнулась.
– Оставайся с ним, дурак! – проворчала она.